dzong butana бьет в барабан

Греция порадовала?

1. Качественной, но однообразной едой
2. Восточным стилем и православным сознанием
3. Дружелюбием и расслабленностью
4. Соседством разнообразных ландшафтов
5. Морем и его ароматом
6. Чувством огромного исторического номинала в греках и гречках
7. Чистотой и опрятностью
8. Музыкой и мыслями
9. Количеством островов
10. Курортными белоснежными мазанками
11. Любовью к ослам и кошкам
12. Смоляным ароматом домашнего вина Ритцины
13. Дешевизной еды и вещей


Греция разочаровала?

1. Слегка - однообразием еды.

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
истомой - сладкое лекарство,
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

О, моя вещая печаль,
О, моя тихая свобода,
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь...

Немного красного вина,
Немного солнечного мая,
И тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна..

Что за волшебое место, эта веб-деревенька М.ru!? Здесь можно наполниться внутренней энергией и снискать качественное окисление всех клеток организма. Окисление обусловливает старение, значит физическая жизнь здесь течет интенсивнее.



Уединение с музыкой и живописью, диалоги мыслями, баня и здоровая вкусная еда, состоящая из куриного шашлыка, салатов зелени и фруктов... обязательно суп. Чаще обычного бывает куриная лапша, отдающаяся эхом в двацатилетней давности детского общепита. Я готовлю ее сам, и кстати я все делаю сам, по своим правилам и на свой вкус. Иногда получается довольно сносно.


Я все время включаю музыку, разную; в машине - восточно-африканские ритмы черножопого, покусанного мухой Цэ-Цэ, фанка: рвущийся тромбон и, завораживающую своим бешенным танцем, перкуссию заржавившех бочек и гнилых ящиков. Дома, как правило, новую, только что купленную или совсем редко, принесенную кем-то.


Вот он, мой бездарный гость-меломан, он сегодня задает тон на том праве, что принес мне музыки для "переписать" и ставит, и ставит, и ст... э, не-е-ет! Больше я тебе ставить этот отстой не дам! Лучше отвлеку тебя кухней, холодильником, глупым будничным вопросом, который для тебя окажется рукой помощи, вытягивающей тебя из этого болота бесвкусицы суррогатных звуков и примитивных музыкальных фраз, и как только ты отвлекся - оп! пульт, под благовидным предлогом, размять кости и переменить позу, оказывается в моей руке и раз-раз.....

http://files.me.com/dzong/y03971.mov - это настоящая весна!


A Time for Spring


I love to sing
about all the colours of spring
When they'll come
dancing on a carpet of dreams
And there you are
soft light breeze
Scent a breeze
And I love to think
about all the poems worth saying

I love to think
about all the flowers and things
Bouquet of buzz
Your eyes will blink
I clearly see
brighter days
Wild embrace.
And I love to think
about all the poems worth saying

I love to think
about all the colours of spring
When they'll come
dancing on a carpet of dreams
And there you are
soft like breeze
Scent a breeze
And I clearly see
the brightest days
when you come to me


Из всех моих друзей в музыке можно доверять лишь одному человеку! Теперь ВНИМАНИЕ! Очень важно! (Данное имя надлежит произносить внятно и без лишних придыханий, хрипов и шипений, уважительно и торжественно, как заклинание...(позже объясню - почему)) -
"ШАША АПУШКИНСКАЯ"




Дома я готовлю диски для определенных настроений и обстановок. Что-то отбираю для друзей, чьи музыкальные пристрастия вызывают у меня особенное уважение. Что-то прибираю в машину, а самые-самые везу на дачу.

А уже в веб-деревеньке М.ru я начинаю с классики, и так пошли по порядку, Чайковский, оперные дуэты Нетребко и Виллазона, Бочелли, далее на РРРР: Рахманинов и Равель, на ШЫ: Шопен и Штраус, эдакая музыкальная кривая получается, выводящая из городского ритма через умиротворение шопеновскими ноктюрнами мягко на штраусовские вальсочки...

http://files.me.com/dzong/48cfq3.mp3 Богема (Нетребко + Виллазон)

http://files.me.com/dzong/wukenr.mov Рахманинов Сергей Василич





Май, кругом зелень, свежая и дающая радость всему живому, а все живое, в свою очередь, сотнями благодарных птичьих голосов, неумолкая, поет гимны и оды любви и себе, всему и весне и отдельно следующим уважаемым сущностям: цветам и небу, солнцу и зелени.

http://files.me.com/dzong/asdvx8.mp3 - Ноктюрн Шопена!



http://files.me.com/dzong/zwo3t4.mp3 - Strauss, Light as a Feather



Я нарочно слушаю громкую музыку на природе - так я сообщаю всей флоре и фауне о своем присутствии, так я пою весну. Мне радостно и я понимаю, что я очень счастлив. Счастлив безусловно и до слез в глазах. В этом присутствии счастья я осознаю себя больше и глубже. Я очень люблю эту жизнь и эту планету, свою молодость, свое будущее и прошедшее и всех, кто живет и жил со мной на Земле.



Вечернее небо украшает дробь в три пятых видимой повехности кокетливой молодой Луны. Она позирует мне гордо и терпеливо, а время от времени, когда я отвлекаюсь от объектива камеры, она делает крохотный, едва заметный шажок к центру неба, к своей престарелой спутнице - к Полярной Звезде.


Музончик здесь....http://files.me.com/dzong/g2vvco.mp3

На ночь я ставлю аудиокнигу, сразу засыпаю и сплю до полудня, до предобеденных птичьих трелей и приветственного жужжанья любознательных юных шмелей.

Утро второго дня я начинаю с джаза, Колтрейн, Блю Ноут ( и т.д. Жарю шашлык и готовлю обед. Фотографирую небо, лесные пейзажи, по возможности, все, что радует глаз и помещается в объективный формат фотокамеры.

На второй день выходных под вечер я прошу Кадыра затопить баню. Воздух наполняется щекочущим нос синеватым дымком, возвращая меня в каждое лето, к каждому костру, горевшему когда-либо у меня на глазах. О бане в веб-деревеньке М.ru я скажу особо!!!

http://files.me.com/dzong/valydd.mov

Так, в М.ru я путешествую во времени, пространстве, наполняюсь мыслями, первозданным добром и божественной красотой музыки, чувств и природы. Да здравствует веб-деревенька М.ru!

Неоднократная и фантастически-роковая неудача в попытке взять напрокат скутер к вечеру поразила мой разум своей наполненностью высшим смыслом. Невидимая рука ангела проявила себя дважды. Дважды местные торговцы - хозяева прокатов отказывали мне даже после моей капитуляции в войне за цену. Первый, крайне-темнокожий индус - сказал, что я еще недостаточно расслаблен, для того чтобы брать напрокат скутер. Второй, накуренный мусульманин - после небольшой презентации получил от меня 200 рупий и мое искреннее обещание сохранить машину в целости и сохранности и вернуть ее даже после месяца проката в новом состоянии. Он одобрительно закивал и сказал - ну давай, потренируйся. Усевшись на моцик, я подергал за разные ручки, понажимал на кнопки, завел мотор и попытался покатиться. Хозяин замахал на меня от ужаса руками и быстро вытащил из кармана деньги и стал засовывать мне в ладонь смятые купюры. Сорри, мэн, сказал он с искренним сожалением,
не могу, говорит, тебе его отдать. "Он совсем новый". Я пытался, было, утешить так жестоко обманувшегося во мне хозяина, но об был безутешен и полон решимости отнять у меня моцик. Я уступил.


Девочки, Никита и Наташа, дочери местных торговцев. В их глазах счастье. В этом есть и моя маленькая заслуга. Я подарил им плитку шоколада "Вдохновение"


Я нарочно не хочу писать ничего дурного про ночь, которая проводила мой второй день , чтобы ни в коем случае не омрачать описание -дня третьего. Я проснулся сегодня с твердым решением отдаться судьбе и всецело подчиниться, похоже, довольно сильной энергии, царящей здесь. Первым делом необходимо было получить благословение местных духов. Нет лучшего выражения их согласия и симпатии к тебе, чем уважение местного населения. Несколько торговцев уличных лавочек и их дети стали моими друзьями.




Вечер в Мандреме (Гоа, Индия)





В небе отчетливо видна падающая звезда.

После заката все шэки уставляют побережье столами, на каждом из которых горит по свече. Побрежье сплошь покрывается мерцающими огоньками сотен свечей. За одним из таких столов я встречаю сегодня ночь. Горячий сладский чай и сухой чесночный нан снова дают мне время и расслабенную созерцательную сосредоточенность - почувствовать главные вещи, как раз те, которые лежат на поверхности. Время, доброта, красота, вера, земля и небо.
Берег живет сегодня без электричества. Берег накрыл столы тысячью свечений и подсвечиваний. Сегодня я стал больше понимать тех, кто, бросая заботы мира, дома, в Европе, переезжает сюда с семьей и всем домашним скарбом. Гоа- это религия, правила поведения для тела и души (di korpu ku alma). Тут не выживет тот, кому ощущение счастья дается чем-то материальным, как, например, покупкой либо дорогим подарком, либо предметами комфорта. Только оставив условности жизни в стороне, здесь можно жить безусловно и полно.


Катя (ее улыбка, не эта, а широкая, во все зубы, сводит с ума; у глаз образуется много маленьких морщинок, каждой из них легко пожертвовать целую жизнь).


Чье из красивейших, я повторял бы имя.....
Смотрел на океан и представлял себе нимф купающихся, смеющихся, счастливых. Представлял, надо сказать, не Бог весть себе, как. Но визуализация удалась. Тут появилась она и подсела за мой стол. Представилась Катей. Через полчаса мы шутили и смеялись, через час в воздухе витало нечто. К вечеру я был полон томления и иллюзий. Утро, проведеное в Вагабаре - мы уже строили совместные планы на начинающийся день. Стремительный прогресс в знакомстве с красивой женщиной вдохновляет и обжигает.


Здесь на Гоа - почти рай. Рай, наполненный вполне реальной общечеловеческой любовью, которая проявляется так, как должна проявляться любовь - через заботу, доброту и прощение. Эта любовь безлична и обща, она распространяется на всех приехавших, ну или почти всех равными долями. Мне бросается в глаза отсутствие всякой идентификации. Человек, сидящий рядом с тобой, говорит с тобой, как лучший друг, одалживает тебе деньги и интересуется о том, как ты спал ночью, не зная приэтом, как тебя зовут. Так повсюду в Гоа.

Мечеть Омара - первого арабского завоевателя Иерусалима в 7-м веке н.э.




Вид на южную сторону Старого Иерусалима и Башню Давида - прямо из отеля.

Кого здесь только нет. Иерусалим считается "пупом земли" не только христианами, но и иудеями и мусульманами всего мира. Пуп мира - разумеется в духовном смысле. Здесь сосредоточен самый запутанный клубок национальных и религиозных страстей. Распутать его - не под силу ни одному человеку - столько раз уже пытались.

Потянешь - и порвешь и больше никогда не склеишь.



Семья бедуинов-лимитчиков в праздничных одеждах. Бедуины - как правило, мусульмане, в исключительных случаях - язычники, ведут преимущественно кочевой образ жизни, из занятий предпочитают скотоводство и жесткий шоппинг.



Наш батюшка налаживает фотографическую машину для запечетлевания Сергиевского Подворья - оплота Императорского Палестинского Православного Общества.





Греки. Впрочем себя они называют здесь не греками, а византийцами. Очень этим гордятся, а еще тем, что большинство святынь Израиля находится под их патронажем.




Дружочки...




Один светит, другой греет.





Репетиция. Прогон. Премьера. (почти экспромт)




Византийские сЕстры





Айда взорвемся в хорошем людном месте!

http://maps.google.com/maps?ll=32.790006,35.637844&z=11&t=h&hl=ru

Галилейское море, Генисаретское озеро, Киннерет - место, где началось учение Христа. В настоящее время - это озеро - основной резервуар пресной воды для Израиля, который подпитывается рекой Иордан, которая в свою очередь также второй год не пополняется дождями.



Море - пресное, потому всем столь необходимое. У израильского правительства есть на этот счет проекты, один другого фантасмагоричнее - например, проложить трубопровод с пресной водой по дну Средиземного Моря, Турция - Израиль, либо строить опресняющие заводы. Но пока вода есть, хотя ее уровень опустился ниже черной метки - создалась угрожающая ситуация для всего государства. На фото этого не видно.




За Галилейское море воюют государства. На его берегах находятся Тиверия, Капернаум и еще несколько небольших городов.



Уже второй год здесь нет дождей. Второй год - засуха. Это настоящая трагедия для местных жителей, ибо от дождей здесь зависит все. Нам, северным жителям, проводящим большую часть жизни на родине в созерцании дождей и других мерзковлажных осадков, этого не понять. Вероятно, этому морю уготована судьба, некогда постигшая среднеазиатский Арал.







На горе Фавор

Закат, как прежде, посвящаю,
вверяя взору ценный дар,
прощальный, солнечно-небесный,
игривый, маревый пожар











А этот - карибский

Здесь два момента: невероятно красивый закат и само место, где заходит солнце - это Гора Блаженств или Арбельская гора, примечательна тем, что здесь Спаситель произнес свою Нагорную проповедь. Гора Блаженств - потому что Христос именно здесь рассказал людям, что такое истинное блаженство.


Да, кстати, это дерево - Олива, ему около 2000 лет. Не верите?

Хасиды должны быть в шляпах, в лисьих шапках, в шелковых чулках, жупанах - все в разной но повторяющейся форменной одежде. Но пейсы - обязательны для всех благочестивых евреев.





По преданию Господь наказал иудеям не стричь волосы на висках, дабы отличали этот народ от варваров.

Возникла мысль, что это делает пилот с инженером, либо стюардессы. Делают это они своими кокардами с фуражек, либо бэйджиками. Мотив - чтоб никто из их дурацкого самолета ничего не фотографировал. Монополия.

Настанет день - исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.

И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку –
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.

И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.

Отчего нас всегда опьяняет Луна?
Оттого, что она холодна и бледна.
Слишком много сиянья нам Солнце дает,
И никто ему песни такой не споет,
Что к Луне, при Луне, между темных ветвей,
Ароматною ночью поет соловей.

Отчего между женщин нам дороги те,
Что бесстрастны в победной своей красоте?
Оттого, что в волшебной холодности их
Больше скрытых восторгов и ласк огневых,
Чем в сиянии щедрой покорной мечты,
Чем в объятьях доступной для нас красоты.

Поразительное изобретение - самолет,
непобедимая категория - время,
поистине чудесная материя - океан.
Но самое замечательное - это наша память, которая обгоняет самолет, побеждает время и с легкостью перебирает материи, людей, предметы.

8 октября 2008 г

Действующие лица:

Умирающий
Сын умирающего
Дочь умирающего
Доктор
Память
Совесть
Сон
Стрекоза


Поздно вечером приехала К., через час после неё приехал Д. с каким-то мужчиной, который представился доктором и, пожав мне руку, начал осмотр. Я ему всячески помогал, он, вероятно - один из последних моих экзаменаторов.
После осмотра все трое заперлись на кухне. У меня уже появляются нехорошие предчувствия - они что-то замышляют.
Как не хочется умирать, но больше всего не хочется умирать дома в одиночестве; - вот, они возвращаются. Погудели на кухне глухими голосами - вердикт вынесен.

Я так слаб, ходить совсем нет сил, от пищи - воротит, эти приторные гастрономические запахи, кажется, распространяются со всех сторон света...
Урчащий холодильник в прихожей - сплошная вонючая отрыжка, не могущая переварить банки, пакеты, колбасные рулеты, кастрюли. Недавно я готовил по привычке не сидеть без дела. Еще одна кастрюля, испускающая трехдневное пищевое зловоние, не влезает в холодильник. Воротит.

Меня забирают. Боже, неужели такой ты уготовил мне конец? Несколько перевалочных пунктов, затем все. Страх и тьма.
Мне рано! Ей Богу, мне рано. У меня есть еще долги - я в долгу перед столькими многими, что мне не хватило бы и целой жизни, все их раздать.
Погодите, дайте сосредоточиться, не тасуйте меня, берите меня под руку, ведите по ступенькам вниз, хоть в преисподнюю, но умоляю, не к ответу!

А, это вы, мои ангелы, мои милые маленькие комочки, продолжение моей жизни!? С вами я пойду, вы постараетесь вытащить меня, я знаю...

Щелкнул выключатель под моими пальцами - машинальное движение, машинальность - признак подсознания, рефлексов. Один из них с некоторым опозданием вернул в темноту отражение моего лица в зеркале узкого прохода, и мне удалось его разглядеть...
Какое серое у меня лицо! Как быстро я стал стариком.

Мои глаза обвисшие кожей не выражают теперь ни-че-го, кроме щенячьей беспомощности.
Морщины от крыльев носа к уголкам рта - раньше гостеприимно размещали у себя рыжие усы - сейчас - принимают к себе дряблую старость подрагивающей губы. Висящий побородок - виден только сбоку, но - кто из вас хотел бы видеть себя таким?

О, если б вы знали, какие страдания доставляет мне моя память - главный мой враг, судья, палач и могильщик. Это она убивает меня, она делает все, чтобы я не хотел жить, превращая мое осознанное - в страдание, мое бессознательное - в бессмысленное и пагубное. Это она лишила меня воли, радости, силы! За что? За то ли, что я предавал самых близких мне друзей?
За то ли, что я осуждал людей? За то ли, что за всю свою жизнь не полюбил по-настоящему ни одного человека? За то ли, что оставил свою умирающую мать без помощи, когда она отказалась завещать мне свою квартиру?
За то ли, что мне так много было дано светлого и я ничего из этого не использовал? За то ли, что я, узнав свою совесть, боялся ее и скорее обращался за советом к чужому суждению, чем к внутреннему порыву?
Проклятая память! Раньше я травил ее алкоголем, бесжалостно; но сейчас все это под крестом. Проклятая память! Но самое плохое, что нет впереди спасения.

Я не верю во всепрощение, но так хочется.
Я знаю верный рецепт - я должен сам простить, и тогда простят меня! Но мне некого прощать, никого не осталось рядом, а прощать кого-то сквозь
хрип телефона - глупо, да и за что? За какую-то мелочь? А ведь я именно в мелочах не прощал людей, рубил канаты и приговаривал к вечному моему презрению.

Как скверно, что пред умирающим едва ли кто-то сможет быть виновным. Я бы простил.

Я оказался в квартире сына, завтра мне вызовут скорую и отвезут в больницу, вероятно, жить мне осталось всего несколько дней. Еще несколько дней!

Словно хлороформом, сон утешает мои ноющие затекшие ноги, и я уже наблюдаю шикарно-зеленую многокрылую стрекозу, которая мгновение покачивается на подрагивающем конусе моей самодельной осиновой удочки, с интересом рассматривает меня своими огромными немигающими глазами, подпрыгивает, взлетает боком, и зигзагами улетает прочь, секундами зависая над глянцем черной воды, восторженно влюбляясь в свое зеленое отражение.

Только пепел знает, что значит сгореть дотла,
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед,
Что не все уносимо ветром, не все метла,
широко заметая со двора подберет.

Мы останемся смятым окурском, плевком в тени,
Под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст,
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
В перегной, в осадок, в культурный пласт.

Замаравши совок, археолог разинет пасть,
отрыгнуть; но открытие прогремит,
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обраткая версия пирамид.

Падаль! Выдохнет он, обхватив живот,
И окажется дальше от нас, чем земля от птиц.
Потому что падаль - свобода от клеток,
свобода от целого, апофеоз частиц.

Вы не имеете меры для измерения себя. Вы живете лишь согласно
категориям "Я люблю" или "Я не люблю", у вас нет другой оценки, кроме своей
собственной. Вы не распознаете ничего, что лежит выше вас -- ни
теоретически, ни логически. Именно поэтому вы продолжаете требовать и верить
в то, что все очень дешево и у вас в кармане достаточно, чтобы получить все,
что вы пожелаете. Вы не распознаете ничего из того, что выше вас, равно как
и то, что вне вас или внутри вас. Именно поэтому я повторяю, вы не имеете
внутренней шкалы измерения и живете пассивно, лишь согласно своим симпатиям
и антипатиям.
Вас ослепляет ваша "оценка самих себя". Это самое большое препятствие
на пути к новой жизни. Вы должны быть способны преодолеть это препятствие,
этот порог прежде, чем идти дальше. Этот порог делит людей на две категории:
"зерна" и "плевелы".
Не имеет значения, насколько умен или даровит человек; если он не
способен к переоценке самого себя -- нет надежды на внутреннее развитие, на
работу в ключе внутреннего самопознания, реального бытия. Человек остается
таким, каким он был всю свою жизнь. Первым требованием, первым условием,
первым проверочным тестом для того, кто хочет работать над самим собой,
является способность к переоценке самого себя. Человек должен не просто
воображать, верить или думать, но увидеть в себе некие вещи, которые он
никогда прежде не видел, увидеть их в реальном свете. Понимание человеком
самого себя не может измениться, если он по-прежнему ничего не видит в себе
самом. А для того, чтобы видеть, он должен научиться видеть; это первое
посвящение человека на пути к познанию самого себя.
Прежде всего человек должен понять, за чем он должен наблюдать. Когда
он знает это, он способен делать усилия, удерживать свое внимание и
наблюдать с постоянной настойчивостью. Только постоянно поддерживая свое
внимание и не забывая наблюдать, возможно, однажды человек будет способен
видеть. Если он увидел однажды, он может увидеть второй раз, и если так
будет продолжаться -- он не сможет больше не видеть. Это и есть состояние, к
которому мы стремимся, цель нашего самонаблюдения; из этого состояния
рождаются наши истинные желания и мы из холодных превращаемся в теплых,
вибрирующих; к нам прикасается наша собственная реальность.
На сегодняшний день мы не имеем ничего, кроме иллюзий по поводу себя.
Мы оцениваем себя слишком высоко. Мы не уважаем себя. Для того, чтобы
уважать себя, необходимо выделить в себе часть, которая выше других и
которая будет свидетелем уважения к себе. Тогда мы учимся уважать себя, и в
отношениях с другими людьми мы будем руководствоваться тем же уважением.
Вы должны понять, что все другие мерки -- талант, образование,
культура, одаренность - являются очень частными и изменчивыми. Единственной
точной и неизменной, объективно истинной меркой является внутреннее видение.
Я вижу -- я вижу себя самого, и это реальная оценка. Выделив свою высшую
реальную часть, вы способны оценить свои низшие части, которые также
являются реальными. И эта высшая оценка, определяющая роль каждой части,
приведет к уважению самого себя.
Но вы увидите, что это нелегко. И не дешево. Вы должны платить
ежедневно. Платить за тех, кто не платит, за ленивых людей, за паразитов, за
безнадежность. Вы должны платить, платить много и сразу, платить авансом.
Платить самим собой. Искренне, сознательно, бескорыстно. Платить больше, чем
способен заплатить, без тени экономии, надувательства или какой-либо
фальсификации, платить больше, чем ожидаешь получить. И только тогда вы
познакомитесь со своей собственной природой.
Вы разглядите все трюки, все уловки, к которым прибегает ваша природа,
чтобы не платить "наличными". Потому что вы должны поплатиться вашими
заготовленными теориями, закоренелыми убеждениями, предрассудками,
симпатиями и антипатиями. Не торгуясь, честно, без претензий. Искренне
попробуйте увидеть, что вы расплачиваетесь с собой фальшивыми деньгами.
Попытайтесь хотя бы на один момент воспринять идею о том, что вы не
являетесь тем, за кого себя выдаете, вы переоцениваете себя, лжете самому
себе. Лжете каждый миг, каждый день, всю свою жизнь. И эта ложь настолько
захватила вас, что вы не способны ее больше контролировать. Вы находитесь в
плену лжи. Вы лжете всегда и везде. Ваши взаимоотношения с другими людьми --
ложь. Ваши социальные условности -- ваше воспитание и обучение -- ложь.
Равно как и все ваши теории и искусство. Ваша социальная жизнь и ваша
семейная жизнь -- ложь. И то, что вы возомнили о самих себе - тоже ложь.
Но вы никогда не остановите себя в том, что вы говорите и делаете, до
тех пор, пока вы верите в себя. Вы должны остановиться внутри себя и
пронаблюдать. Пронаблюдать за собой непредвзято, восприняв хоть на миг эту
идею лжи. И если вы будете наблюдать за собой таким образом, без сожаления
затрачивая себя, отдавая все свое надуманное богатство за миг реальности,
возможно, внезапно вы откроете в себе нечто такое, что никогда прежде не
видели. Вы увидите, что отличаетесь от того, кем себя представляли. Вы
увидите, что вас двое. Один из них реально не существует, но занимает место
и играет роль за другого. А тот, кто существует реально -- настолько слаб и
едва ощутим, что исчезает быстрее, чем успевает появиться. Он не способен
выносить ложь. Малейшая ложь сражает его наповал. Он не способен сражаться,
он не способен противостоять, он заранее поражен. Учитесь наблюдать, пока не
разглядите в себе свою двойную природу, ложь и обман. Как только вы познаете
двойственность своей природы, внутри вас родится истина.

Тогда он был честный, самоотверженный юноша, готовый отдать себя на
всякое доброе дело, - теперь он был развращенный, утонченный эгоист, любящий
только свое наслаждение. Тогда мир божий представлялся ему тайной, которую
он радостно и восторженно старался разгадывать, - теперь все в этой жизни
было просто и ясно и определялось теми условиями жизни, в которых он
находился. Тогда нужно и важно было общение с природой и с прежде него
жившими, мыслящими и чувствовавшими людьми (философия, поэзия), - теперь
нужны и важны были человеческие учреждения и общение с товарищами. Тогда
женщина представлялась таинственным и прелестным, именно этой
таинственностью прелестным существом, - теперь значение женщины, всякой
женщины, кроме своих семейных и жен друзей, было очень определенное: женщина
была одним из лучших орудий испытанного уже наслаждения. Тогда не нужно было
денег и можно было не взять и третьей части того, что давала мать, можно
было отказаться от имения отца и отдать его крестьянам, - теперь же
недоставало тех тысячи пятисот рублей в месяц, которые давала мать, и с ней
бывали уже неприятные разговоры из-за денег. Тогда своим настоящим я он
считал свое духовное существо, - теперь он считал собою свое здоровое,
бодрое, животное я.
И вся эта страшная перемена совершилась с ним только оттого, что он
перестал верить себе, а стал верить другим. Перестал же он верить себе, а
стал верить другим потому, что жить, веря себе, было слишком трудно: веря
себе, всякий вопрос надо решать всегда не в пользу своего животного я,
ищущего легких радостей, а почти всегда против него; веря же другим, решать
нечего было, все уже было решено и решено было всегда против духовного и в
пользу животного я. Мало того, веря себе, он всегда подвергался осуждению
людей, - веря другим, он получал одобрение людей, окружающих его.

Альбом

I
Они лежат на столе, покрытом плюшевой скатертью, в каждой гостиной -
пухлые, с золоченым обрезом и металлическими застежками, битком набитые
бородатыми, безбородыми, молодыми и старыми лицами.
Мнение, что альбом фотографических карточек - семейная реликвия,
сокровище воспоминаний и дружбы, совершенно ошибочно.
Альбомы выдуманы для удобства хозяев дома. Когда к ним является в гости
какой-нибудь унылый, обворованный жизнью дурак, когда этот дурак садится
боком в кресло и спрашивает, внимательно рассматривая узоры на ковре: "Ну,
что новенького?", - тогда единственный выход для хозяев - придвинуть ему
альбом и сказать: "Вот альбом. Не желаете ли посмотреть?"
И дальше все идет как по маслу.
- Кто этот старик? - спрашивает гость.
- Этот? Один наш знакомый. Он теперь живет в Москве.
- Какая странная борода. А это кто?
- Это наш Ваня, когда был маленький.
- Неужели?! Вот бы не сказал! Ни малейшего сходства.
- Да... Ему тогда было семь месяцев, а теперь двадцать девять лет.
- Гм... Как вырос! А это?
- Подруга жены. Она уже умерла. В Саратове.
- Как фамилия?
- Павлова.
- Павлова? У нее не было брата в Петербурге? В коммерческом банке.
- Не было.
- Я знал одного Павлова в Петербурге. А это кто, военный?
- Черножученко. Вы его не знаете. На даче в прошлом году познакомились.
- В этом году на даче нехорошо. Дожди.
В этом месте уже можно отложить альбом в сторону: беседа наладилась.
Для застенчивого гостя альбом фотографических карточек - спасательный
круг, за который лихорадочно хватается бедный гость и потом долго и цепко
держится за него.
Предыдущий гость, хотя и дурак, обиженный судьбой, но он человек не
застенчивый, и альбом ему нужен только для разбега. Разбежавшись с альбомом
в руках, он отрывается от земли на каком-нибудь "дождливом лете" и потом уже
плавно летит дальше, выпустив из рук альбом-балласт.
Застенчивому человеку без альбома - гибель.
Мне пришлось быть в обществе одного юноши, который, придя в гости,
наступил на собачку, попытался поцеловать хозяину руку и объяснил все это
адской жарой (дело было в ноябре). Он чувствовал, что партия его проиграна,
но случайно взгляд его упал на стол с толстым альбомом, и бедняга чуть не
заплакал от радости.
Он судорожно вцепился в альбом, раскрыл его и, почуяв под ногами землю,
спросил:
- А это кто?
- Это первый лист. Тут карточки нет... Переверните.
- А это кто?
- Это моя покойная тетя, Глафира Николаевна.
- Ну?! А это?
Он перелистал альбом до конца и - беспомощно и бесцельно повис в
воздухе. "Спасите! - хотел крикнуть он. - Утопаю!"
Но вместо этого снова положил альбом на колени и спросил:
- Отчего же она умерла?
- Кто?.. Тетя? От сердечных припадков.
"Почему ты, подлец, - подумал молодой гость, - отвечаешь так
односложно? Рассказал бы ты мне подробно, как болела тетка и кто ее
пользовал... Вот бы времечко-то и прошло".
- От припадков? Да уж, знаете, наши доктора... А это кто?
- Лизин крестный отец. Вы уже спрашивали раз.
Он просмотрел альбом до конца, отложил его и взялся за пепельницу.
- Странные теперь пепельницы делают...
- Да.
Взоры его обратились снова на альбом. Он протянул к нему руку, но -
альбома не было. Альбом исчез. Хозяин положил его на этажерку.
- А где альбом? - спросил гость. - Я хотел спросить вас насчет одной
фотографии. Там еще две барышни сняты.
Нашли альбом, отыскали барышень. Молодой гость, пользуясь случаем, еще
раз перелистал альбом, "чтобы составить общее впечатление". Присутствуя при
этом, я носился в вихре веселья и чувствовал себя прекрасно. И вздумалось
мне подшутить над гостем. Когда он зазевался, я стащил со стола альбом и
сунул его под диван. Гость привычным жестом протянул руку за альбомом и, не
найдя его, чуть не крикнул: "Ограбили!"
Искоса оглядел этажерку, ковер под столом и, побледнев, поднялся с
места:
- Ну... мне пора.
II
С некоторых пор у меня стали бывать гости. Ясно было, что без альбома
мне не обойтись.
К сожалению, человек я не домовитый, родственники почему-то карточек
мне не дарили, а если кто-нибудь и присылал свой портрет с трогательной
надписью, то портрет этот попадал в руки горничной, тщеславной, избалованной
женщины.
Гости стали приходить ко мне все чаще и чаще. Без альбома дело не
клеилось.
Я перерыл все ящики своего письменного стола. Были обнаружены три
карточки: "самая толстая девочка в мире Алиса 9 пуд. 18 фун.", "вид гавани в
Ревеле" и "знаменитый шимпанзе Франц катается на велосипеде".
Даже при самом снисходительном отношении к этим трем карточкам, они не
могли быть признаны за мою "семейную реликвию". Оставалось единственное
средство: пошарить на стороне. И мне повезло!.. После двух дней прилежных
поисков я обнаружил на полке у одного торговца разной рухлядью громадный
кожаный альбом, битком набитый самыми разнообразными карточками - как раз
то, что мне было нужно.
В альбоме было до двухсот портретов - все моих будущих родных, друзей и
знакомых! Эта вещь могла занять моих гостей часа на два, что давало мне
возможность свободно вздохнуть, и я поэтому радовался, как ребенок.
Дома я внимательно пересмотрел альбом, и - никому в мире до меня не
посчастливилось сделать этого - сам выбрал себе отца, мать, тетю, дядю и
двух красивых братьев. Любимых девушек было три, и я долго колебался между
ними, пока не отдал сердце первой по порядку, брюнетке с красивыми
чувственными глазами.
В альбоме был один недостаток: случайно не попалось ни одного
крошечного ребенка, который бы сумел быть мной в детстве. А дети 13 - 14
лет, к сожалению, совершенно не были на меня похожи. Пришлось ограничиться
тем, что сделал все приятные симпатичные лица родственниками, а безобразные,
некрасивые, отталкивающие (таких - увы - было немало) - простыми
знакомыми...
В тот же вечер ко мне пришли гости, народ все тоскливый и молчаливый.
Меня, впрочем, это не смутило.
- Не желаете ли взглянуть на семейный альбомчик? - предложил я. - Очень
интересно.
Все оживились, обрадовались, ухватились за альбом.
- Кто это?
- Это моя бедная любимая матушка... Она умерла от сердечных
припадков... Земля ей пухом!
Гости притихли и, благоговейно покачав головами, перевернули страницу.
- А это кто?
- Мой папа. Мы с ним большие друзья и частенько переписываемся. Это
брат. Он теперь имеет хорошее дело и зарабатывает большие деньги. Не правда
ли, красивый? Это просто знакомые. А вот, господа, эта девушка... Как она
вам нравится?
- Хорошенькая.
- Вы говорите - хорошенькая... Красавица! Моя первая любовь.
- Да? А она вас любила?
- Она?! Я для нее был солнцем, воздухом, без которого она не могла
дышать... Эту карточку она подарила мне, когда уезжала за границу. Когда она
делала на карточке надпись, то так плакала, что с ней сделалась истерика!..
Такой любви я больше не видел. И... ее я больше не видел...
Лицо мое было печально... На ресницах повисли две непрошеные
предательские слезинки.
- Давно это было? - тихо спросил один гость, с тайным сочувствием
пожимая мне руку.
- Давно ли? Семь лет тому назад... Но мне кажется, что прошла вечность.
- И с тех пор, вы говорите, ее не видели?
- Не видел. Куда она исчезла - неизвестно. Это странная, загадочная
история.
- Что же она вам написала на обороте карточки?
- Не помню, - осторожно отвечал я. - Это было так давно...
- Разрешите взглянуть? Я думаю, раз девушка исчезла, мы не делаем
ничего дурного.
- Не помню - на этой ли карточке она сделала надпись или на другой...
- Все-таки разрешите взглянуть, - попросил один господин с
романтической натурой, сентиментально улыбаясь, - первый любовный лепет
невинной девической души - что прекраснее этого?
- Что прекраснее этого? - как эхо, повторил другой гость и вынул
карточку из альбома.
Он обернул карточку другой стороной, всмотрелся в нее и вдруг
вскрикнул:
- Что за черт?
- Не смейте касаться того, что для меня "святая святых", - испуганно
закричал я. - Зачем вы вынимаете карточку?
- Странно... - не обращая на меня внимания, прошептал гость. - Очень
странно.
- Что такое?!!
- Вот что здесь написано: "Пелагея Косых, по прозвищу Татарка. Родилась
в 1880 году. В 1898 году за воровство присуждена к месяцу тюрьмы. В 1899
году занялась хипесничеством. Рост средний, глаза синие, за правым ухом -
родинка".
- Что такое - хипесничество? - спросила какая-то гостья.
- Хипесничество? - промямлил я. - Это такое... вроде телефонистки.
- Нет, - сказал один старик. - Это заманивание мужчины женщиной в свою
квартиру и ограбление его с помощью своего любовника-сутенера.
- Хорошая первая любовь! - иронически заметила дама.
- Это недоразумение, - засмеялся я. - Позвольте карточку... Ну,
конечно! Вы не ту вынули. Нужно эту - видите, полная блондинка. Первая моя
благоуханная любовь.
"Благоуханную любовь" извлекли из альбома, и сентиментальный господин
прочел:
- "Катерина Арсеньева (прозв. Беленькая) род. в 1882 году. 1899 - 1903
занималась проституц., с 1903 г. - магазинная воровка (мануфактурн. товар)".
III
Гости пожимали плечами, а некоторые (самые нахальные) осмелились даже
хихикать.
- Интересно, - сказал старик, - что написано на обороте карточки вашего
отца?
- Воображаю, - отозвалась дама.
- Не смейте оскорблять этого святого человека! - крикнул я. - Он выше
всяких подозрений. Это светлая, сияющая добротой и любовью душа!
Я вынул отца из альбома и благоговейно поднес карточку к губам. Целуя
ее в припадке сыновней любви, я потихоньку взглянул на обратную сторону и
прочел:
- "Иван Долбин. Род. 1862 г. 1880 - мелкие кражи, 1882 - кража со
взломом (1 г. тюрьмы), 1885 - убийство семьи Петровых - каторга (12 л.),
1890 - побег. Разыскивается. Особые приметы: густой голос, на правую ногу
прихрамывает. Указательный палец левой руки искалечен в драке".
За столом, где лежал альбом, послышался смех и потом восклицания -
насмешливые, негодующие.
Я отшвырнул портрет отца и бросился к альбому... Несколько карточек уже
было вынуто, и я, смущенный, растерянный, без труда узнал, что моя бедная
матушка сидела в тюрьме за вытравление плода у нескольких девушек, а любимые
братья, эти изящные красавцы, судились в 1901 году за шулерство и подделку
банковских переводов. Дядя был самый нравственный член нашей семьи: он
занимался только поджогами с целью получения премии, да и то поджигал
собственные дома. Он мог бы быть нашей семейной гордостью!
- Эй, вы! Хозяин! - крикнул мне гость, старик. - Говорите правду: где
вы взяли альбом? Я утверждаю, что этот старый альбом принадлежал когда-то
сыскному отделению по розыску преступников.
Я подбоченился и сказал с грубым смехом:
- Да-с! Купил я его сегодня за два рубля у букиниста. Купил для вас же,
для вашего развлечения, проклятые вы, нудные человечишки, глупые мучные
черви, таскающиеся по знакомым, вместо того чтобы сидеть дома и делать
какую-нибудь работу. Для вас я купил этот альбом: нате, ешьте,
рассматривайте эти глупые портреты, если вы нe можете связно выражать
человеческие мысли и поддерживать умный разговор. Ты там чего хихикаешь,
старая развалина?! Тебе смешно, что на обороте карточек моих родителей,
родственников и друзей написано: вор, шулер, проститутка, поджигатель?! Да,
написано! Но ведь это, уверяю вас, честнее и откровеннее. Я утверждаю, что у
каждого из вас есть такой же альбом, с карточками таких же точно лиц, да
только та разница, что на обороте карточек не изложены их нравственные
качества и поступки. Мой альбом - честный откровенный альбом, а ваши - это
тайное сборище тайных преступников, развратников и распутных женщин... Пошли
вон!
Оттого ли, что было уже поздно, или оттого, что альбом был просмотрен и
впереди предстояла скука, - но гости после моих слов немедленно разошлись.
Я остался один, открыл форточки, напустил свежего воздуха и стал
дышать. Было весело и уютно.
Если бы у моего альбома выросла рука - я пожал бы ее. Такой это был
хороший, пухлый, симпатичный альбом.